В наших публикациях, мы говорили о том, что телесное здравие находится в зависимости от здравия душевного. Болезни тела имеют своей причиной болезни души или иначе, страсти. Поэтому лечение может быть эффективным только тогда, когда уничтожается причина болезни, — грех. Это достигается в таинстве Покаяния. «Покаяние есть таинство, в котором исповедующий грехи свои, при видимом изъявлении (то есть волеизъявлении) прощения от священника, невидимо разрешается от грехов Самим Господом Иисусом Христом» . К сожалению на практике покаяние часто подменяется исповедью своих грехов и многие даже не видят разницу в этих далеко не тождественных действах.
Слово «покаяние» (по-гречески «μετ?νοια») дословно обозначает перемену образа мыслей. То есть в таинстве важно не просто исповедовать, назвать грехи и даже признать их грехами, а именно изменить свое отношение к ним, иметь твердое намерение никогда их не совершать. Покаяние,— это именно изменение отношения к поступку и исправление жизни. Вчера я считал, что ругаться — это круто. А сегодня я думаю, что это мерзко, то есть в моем уме наступило изменение — μετ?νοια. Важно понять, что Бог ничего не делает за нас. Он дает нам благодатную силу в таинствах, но применение этой силы — дело нашей свободы. Афанасий Великий пишет: «Бог спасает нас не без нас, и ни одно таинство не может иметь в нас действие без нас». И это прямо относится ко всем таинствам Церкви. В христианстве нет магии. Христианские таинства — не магические действия. Это помощь Божия человеку. Таким образом Покаяние является существенной составляющей исповеди, без которой исповедь не только бесполезна, но и душевредна, так как при сохранённой болезни складывается ложное мнение об исцелении.
В таинстве Покаяния, Господь не просто прощает грехи в юридическом смысле, а именно дает благодатную силу для врачевания душевного недуга, снабжает силою препобеждать живущий в нем грех. Этому способствуют духовные упражнения епитимии не как кары за совершенные личные грехи, а как средства врачевания духовных болезней. Поэтому епитимии обычно носят характер упражнения в добродетели, противоположной страсти.
Покаяние можно сравнить с хирургической операцией души. Это процесс болезненный и сложнейший. Но как часто человек способен выносить такие операции на своей душе?
Исповедь, безусловно, необходима, когда порой является единственным препятствием, не позволяющим подойти к Чаше совершенно невоцерковленному человеку, но делать исповедь обязательной для постоянных прихожан совершенно неправильно, особенно на великие праздники после многодневных постов, в течение которых верующие основательно исповедовались. Протопресвитер Александр Шмеман пишет по этому поводу: «C тех пор как причастие мирян за каждой Литургией как акт, вытекающий из их участия в Литургии, перестало быть нормой и было заменено практикой редкого, обычно ежегодного, причащения, это последнее естественно стало предваряться Таинством Покаяния, т.е. исповедью и воссоединением с Церковью через отпустительную молитву. Но практика эта, повторяю, естественная и самоочевидная в случае редкого, ежегодного, причастия, привела к возникновению внутри Церкви теории, согласно которой причастие мирян, в отличие от духовенства, вообще невозможно без Таинства Покаяния, так что исповедь является обязательным всегда и во всех случаях условием причащения. Я дерзаю утверждать, что теория эта (утвердившаяся преимущественно в Русской Церкви) не только не имеет для себя основания в Предании Церкви, но открыто противоречит церковному учению о самой Церкви, о Таинстве Причащения и о Таинстве Покаяния» .
Прот. Александр Шмеман приводит следующую аргументацию. Таинство Покаяния с первых же веков было таинством воссоединения отлученных с Церковью. Первоначальная очень строгая дисциплина допускала только одно такое воссоединение. «Об этом и сейчас еще свидетельствует подлинная разрешительная молитва: примири и соедини его со святой Твоей Церковью во Христе Иисусе Господе нашем (в отличие от второй, латинской по происхождению и неведомой Востоку: и аз, недостойный иерей, властью мне данной…)» .
Церковь, не отлученных от общения, не считала безгрешными, так как само Причащение Святых Таин совершается во оставление грехов. Уже поэтому, исповедь не делает нас святыми. Единственным условием Причащения Святых Таин «является членство в Церкви, и обратно, что членство в Церкви осуществляется и исполняется в Причащении Таинству Церкви» .
«Превращение исповеди и Таинства Покаяния в обязательное условие причащения не только противоречит Преданию, но его действительно искажает. Оно искажает учение о Церкви, создавая в нем две категории членов, из коих одна — миряне — в сущности, отлучаются от Евхаристии, как самого содержания и исполнения своего членства, как его духовного источника. Искажается учение о Таинстве Причащения, которое начинает восприниматься как таинство для немногих достойных и чистых, а не как таинство Церкви грешников, безмерной любовью Божией всегда претворяемых в Тело Христово. И искажается, наконец, само христианское понимание покаяния: оно превращается в некое формальное условие для причастия, и на деле все очевиднее заменяет собою настоящую подготовку к причащению, то подлинное внутреннее раскаяние, которым вдохновлены все молитвы перед причащением. После трехминутной исповеди и разрешительной молитвы человек чувствует себя вправе приступить к Чаше, достойным и даже безгрешным, т.е. чувствует, по существу, обратное тому, к чему ведет подлинное приготовление к причастию» .
Возникновению практики превращения исповеди в обязательное условие причащения способствовали три фактора:
— Безразличие к церковной жизни, приведшее к редкому причастию.
— Монашеская практика постоянной исповеди более опытному (не обязательно священнику) лицу. Цель такой исповеди не в достижении причастия, а в исправлении своей жизни.
— Влияние западного схоластического и юридического понимания таинства, когда смысл таинства от покаяния перешел к юридической амнистии властью священника. Протопресвитер Александр Шмеман с горечью замечает: «Изначальное в Церкви различие между грехами, отлучающими от Церкви (и потому требующими сакраментального воссоединения с Церковью), и греховностью (прегрешениями), к такому отлучению не приводящей, западная схоластика рационализировала в категориях, с одной стороны, т.н. смертных грехов и, с другой стороны, грехов обычных. Первая, лишая человека благодатного состояния, требует Таинства Покаяния и разрешения, вторые только внутреннего покаяния. На православном Востоке, особенно же в России (под влиянием латинствующего богословия Петра Могилы и его последователей), теория эта обернулась простым и обязательным, и именно юридическим, сцеплением исповеди и причастия. И подлинно полным печальной иронии следует признать то, что это наиболее очевидное из всех заимствований от латинства так часто выдается у нас за православную норму, а всякая попытка пересмотреть его в свете подлинно православного учения о Церкви и о таинствах изобличается как плод западного, католического влияния» .
Можно было бы рекомендовать ту практику, которая имеет место среди духовенства. Исповедоваться раз в многодневный пост, или раз в месяц, а также в случае тяжкого прегрешения, отлучающего нас от Церкви. Такая периодичность позволит перенести эту болезненную операцию души, восстановиться к следующей исповеди, а самое главное действительно изменить свою жизнь кардинальным образом. Понятно, что подвергать свою душу таким потрясениям, часто просто невозможно, да и не безопасно. А вот причащаться нужно, как можно чаще, каждый воскресный день и великий праздник. Во всяком случае при участии в литургии обязательно.
Интересно рассмотреть покаяние в Новозаветном аспекте. Понятия покаяния характерна для синоптических Евангелий. Традиция Евангелиста Иоанна пользуется иной терминологией. При этом слова metanoein (каяться) и metanoia (покаяние) встречаются гораздо реже, чем слово basileia (царствие), которым пронизан весь текст синоптических Евангелий. Так, слово «царствие» встречается в Евангелии от Матфея 57 раз, в Евангелии от Марка 20 раз, в Евангелии от Луки 46 раз и в Евангелии от Иоанна 5 раз; слово же «покаяние» и однокоренные ему 7 раз в Евангелии от Матфея, 3 раза в Евангелии от Марка, 14 раз в Евангелии от Луки и ни одного раза в Евангелии от Иоанна.
Покаяние — понятие, близкое обращению. Настоятельный призыв к покаянию составлял основное содержание проповеди Иоанна Крестителя. Но у него покаяние имеет смысл отличный от того, который вкладывал в это понятие Иисус Христос. Иисус тоже призывал: «Покайтесь!» (Мк 1. 4). Однако следует заметить, что в дальнейшем Он больше не произносит этого слова Иоанна Крестителя, потому что оно не могло выразить того, к чему собственно Господь желал призвать Свой народ. Ведь «покаяние» означало «обращение», «возвращение», «оборачивание назад». Но Иисус Христос вовсе не хочет, чтобы народ вернулся назад, к тому, что раньше считалось благим и праведным. Он желает большего: вести народ вперёд. Посему Иисус Христос и требует в дальнейшем от людей не покаяться, но следовать за Ним. Христианское, евангельское понятие «покаяние» объединяет в себе эти конкретные понятия: веру и следование Христу.
Понятие покаяние широко использовалось и в Ветхом Завете, прежде всего, пророками, когда они призывали Израиль вернуться к его Богу и к его Завету. Но грядущее Царствие Божие, о котором благовествует Иисус Христос, требует устремленности вперед, а не возвращения назад! В Иисусе Христе Бог приводит людей к Своему эсхатологическому Царствию и одновременно исполняет Свои обетования, данные в союзе с Израилем.
Противоречия в понимании покаяния в аспекте церковном и библейском нет. Действительно, что бы следовать за Христом, взяв свой крест, надо совершить эту «умоперемену», — покаяться. Однако покаяние, значит не возвращение к архетипу райской праведной жизни до грехопадения, а устремление вперёд к Царству Христа, с целью обожения.
Покаяние есть врачевство, истребляющее грех; оно есть дар небесный, чудесная сила, благодатью побеждающая силу законов, почему оно ни блудника не отвергает, ни прелюбодея не отгоняет, ни пьяницы не отвращается, ни идолослужителем не гнушается, ни поносителя не отметает, ни хулителя не гонит, ни гордеца, но всех переменяет, потому что покаяние — горнило греха .
Литература
