«Какие мысли-воспоминания сияют нам, как зори негаснущие? Не угасает то, что стало сокровищем от юности. Детское сердце устремляется к чему-то единственному, и этой любовью человек живёт и дышит всю жизнь».
«Воспоминания детства для меня – богатое наследство! Неиждиваемое, непохитимое, неистощимое. В труде весь свой век и весьма небогато жили мои родители. Но жили доброчестно. И тихое сияние этой благостной доброчестности чудным образом светит мне и посейчас. В этом какой-то великий закон. О, как это должны знать теперешние родители!
Всё, что ты видел, всё, что ты делал, что переживал, во что вникал, над чем радовался или скорбел, всё это, как некие дрожжи, остаётся в тебе.
Вишь, потому ещё жизнь в те поры красна и светла вспоминается, что сил душевных и телесных много было. А теперь всё – ох да ох… Не живём, а колотимся, как навага о лёд.
Смотри-ка, как вместе небо с землёю! Как земля живёт и дышит, как зависит от неба!»
«…Материальное, вещественное ветшает, проходит. Глядеть на черепки бабушкиной чашки – одно сожаление: всё в прошлом. Для меня невелико то сокровище, которое моль ест, шашель точит, червь грызёт. Но подлинно «золотом» назову я своё детство и юность, потому что обогатился на всю жизнь сокровищем, которое моль не ест, которое не линяет, не ветшает.
Чудное дело: вижу куст, дерево в чёрной воде, ступаю по хрупким листочкам льда, вижу нищих у церквицы, откуда доносится великопостное: «Иже в девятый час…» И ты скажешь: «Воспоминания детства живые встают передо мной…» В том-то и дело, что не «воспоминания»! Воспоминания – это дымок от папироски. А я вот ясно вижу, чувствую, знаю, что радость, которая рождалась во мне тогда, в детстве, эта радость и сейчас существует». «В зиму, если так назову старость, бреду по тропочке, сказочными сорочьими ножками строченной, и соглядаю ненасмотренную, глубокую, родимую тайность русской зимы.
Наберу этой радости полные закрома своего ума-разума, и столько этого у меня, что от сердечного веселья не могу не поделиться со всеми ближними и дальними. Так вот она, старость-то, каковою может быть у человека. Высотою, для молодости неудобовосходимою, и глубиною, молодыми очами неудобозримою.
В долине твоей уже вечер. Посмотри, как сияют горние вершины. Они отражают беззакатные зори, они никогда не меркнут. Восходи к ним: увидишь, какие дали будут тебе открываться. Доспей себя «в мужа совершенна».
«В нашей русской природе есть некая великая простота. Но очи художника видят в этой простоте неистощимое богатство. Серенькое русское небо, берёзки, осинки, поля… Красками как будто бедна. Но богатство тонов несказанное. Жемчужина – на первый взгляд – схожа с горошиной. Но вглядись в неё: в ней и золото заката, и розы утренней зари. Не богаче, не краше ли перламутра тонкая пелена облак над холмами Радонежа? Что проще наших полевых цветочков? Но не в голубизну ли василька, не в синь ли полевого колокольчика божественный Рублев одел пренебесное своё творение – икону «Святая Троица»?!»
«У меня есть теперь ощущение, что круг жизни завершается, начало моей жизни с концом сходится. Старость с детством таинственно сольются. И оттого, что начало жизни и конец ея уже близки к слиянию, оттого, что магнитная сила неизбежная стягивает конец и начало в бесконечное золотое кольцо, – оттого и я чувствую сладко и радостно таинственную жизнь, силу, праздник на земле. А когда концы кольца оного дивного сведутся, тогда наступит вечность-бесконечность. Только достойно надо конец-то жизни-кольца, из того же чистого злата, каким было младенчество, ковать. А то и не соединятся концы-то для вечности-бесконечности».
Прислала Оксана (Ксения) Сероокая
