Мне никогда не забыть, как однажды по вызову наша бригада приехала к пожилому священнику, которого свалил инфаркт. Он лежал на кровати в тёмно-синем подряснике с небольшим крестом в руках. Объективные данные говорили о кардиогенном шоке. Давление крайне низкое. Больной был бледен, с холодным липким потом, сильнейшими болями.
При этом внешне не просто спокоен, а АБСОЛЮТНО спокоен и невозмутим.
Читать далее…
Когда празднуем мы один из величайших праздников наших — Крещение Господне или Богоявление, — то встает перед нами недоуменный вопрос: зачем пришел на Иордан, зачем крестился Господь наш Иисус Христос, Предвечный Сын Божий, воспринявший плоть человеческую ради спасения нас, окаянных грешников.
Этот недоуменный вопрос возникает только у нас, а ни у кого из толпы народа, стоявшей на берегу Иордана и созерцавшей крещение Господа Иисуса, он не мог возникнуть, так как никто еще не знал Его как Единого Безгрешного, как истинного Сына Божия.
Читать далее…
Взойдём, как хромоногий бес, на высокую башню; снимем кровли с домов и посмотрим, что в них происходит. С чего начать? С воспитания. Есть ли хоть один, кроме самых бедных, в котором бы детей наших воспитывали не французы? Сие обыкновение так возросло и усилилось, что уже надо быть героем, дабы победить предрассудок и не последовать общему течению вещей! Попытайтесь сказать, что языку нашему, наукам, художествам, ремеслам и даже нравам наносит вред принятое по несчастию всеми правило.
Читать далее…
«Мой отец с большим предубеждением относился к отцу Иоанну Кронштадтскому. Его чудеса и необыкновенную популярность объяснял гипнозом, темнотой окружающих его людей и т. п.
Жили мы в Москве, отец занимался адвокатурой. Мне в то время минуло четыре года, я был единственным сыном, и в честь отца назван Сергеем. Любили меня родители…
По делам своих клиентов отец часто ездил в Петербург. Так и теперь он поехал туда на два дня и по обыкновению остановился у своего брата Константина. Брата и невестку он застал в волнении: заболела их младшая дочь Леночка. Болела она тяжело, и, хотя ей стало лучше, они пригласили отца Иоанна отслужить молебен и с часу на час ожидали его приезда.
Отец посмеялся над ними и уехал в суд, где разбиралось дело его клиента.
Вернувшись в четыре часа обратно, он увидел у братниного дома парные сани и огромную толпу людей. Поняв, что приехал отец Иоанн, он с трудом пробился к входной двери и, войдя в дом, прошел в зал, где батюшка уже служил молебен. Отец стал в сторону и с любопытством начал наблюдать за знаменитым священником. Его очень удивило, что отец Иоанн, бегло прочитав положенное перед ним поминание с именем болящей Елены, стал на колени и с большой горячностью начал молиться о каком-то неизвестном тяжко болящем младенце Сергии. Молился он о нем долго, потом благословил всех и уехал.
— Он просто ненормальный! — возмущался мой отец после отъезда батюшки. — Его пригласили молиться о Елене, а он весь молебен вымаливал какого-то неизвестного Сергея.
— Но Леночка уже почти здорова, — робко возражала невестка, желая защитить уважаемого всей семьей священника.
Ночью отец уехал в Москву.
Войдя на другой день в свою квартиру, он был поражен царившим в ней беспорядком, а, увидев измученное лицо моей матери, испугался:
— Что у вас здесь случилось?
— Дорогой мой, твой поезд не успел, верно, отойти еще от Москвы, как заболел Сережа. Начался жар, конвульсии, рвота. Я пригласила Петра Петровича, но он не мог понять, что происходит с Сережей, и попросил созвать консилиум. Первым долгом я хотела телеграфировать тебе, но не могла найти адреса Кости. Три врача не отходили от него всю ночь и, наконец, признали его положение безнадежным. Что я пережила! Никто не спал, так как ему становилось все хуже, я была как в столбняке.
И вдруг вчера, после четырех часов дня, он начал дышать ровнее, жар понизился, и он уснул. Потом стало еще лучше. Врачи ничего не могут понять, а я — тем более. Сейчас у Сережи только слабость, но он уже кушает и сейчас в кроватке играет со своим мишкой.
Слушая, отец все ниже и ниже опускал голову. Вот за какого тяжко болящего младенца Сергия так горячо молился вчера отец Иоанн Кронштадтский.»
Из книги Л.С. Запариной «Непридуманные рассказы»
Как-то раз мне позвонили из школы-интерната с привычной просьбой:
— У нас родительское собрание, не могли бы Вы прийти и рассказать нашим родителям что-нибудь о безопасности.
— О безопасности?
— Ну, да. Слышали, наверное, что в Лянторе восемь подростков на даче заживо сгорели. Праздновали что-то, спиртного набрали… Родители не знали, что там взрослых не будет.
Читать далее…
Странно Бога вочеловечшася видяще, устранимся суетнаго мира и ум на Божественная возложим. Сего бо ради Бог на землю сниде, да нас на небеса возведет, вопиющих Ему: Аллилуиа.
Поистине странным, неслыханным и поразительным было явление на земле Предвечного Сына Божия, Господа нашего Иисуса Христа, Второго Лица Святой Троицы.
Казалось бы, что пред воплотившимся Сыном Божиим, должно было бы пасть ниц все человечество…. Но этого не было. Весьма различным было отношение людей к этому величайшему в истории мира событию.
Читать далее…
Если человек имеет достаток и подает милостыню, то невозможно понять, есть у него любовь или нет, потому что он может давать не от любви, но для того, чтобы избавиться от каких-то вещей. Любовь видна, когда человек дает, сам находясь в лишении. Допустим, я считаю, что у меня есть любовь. Бог для того, чтобы испытывать мою любовь, посылает мне бедняка.
Если у меня есть, к примеру, двое часов одни хорошие, а другие немного испорченные и я отдам бедняку испорченные, то это значит, что моя любовь второго сорта. Если я имею настоящую любовь, то отдаю бедняку хорошие часы…
Надо размыслить так: Если бы на месте нищего был Сам Христос, то что я дал бы ему? Безусловно, самое лучшее.
Как-то одна православная радиостанция пригласила меня принять участие в двухчасовом ночном эфире за несколько дней до Праздника Рождества Христова.
Звонков было много, но более всех запомнился мужчина, довольно взрослый, судя по голосу, который умудрился прозвониться к нам аж четыре (!) раза. То, о чём он говорил, никак не соответствовало общей теме, которая была объявлена в самом начале программы. И каждый его звонок был посвящён довольно странной теме – для чего существует луна? Все наши попытки сослаться на известные толкования Книги Бытия Ветхого Завета его, похоже, не удовлетворили. Да он, похоже, и не слушал нас вовсе, словно робот заученно твердя с ощутимым кавказским акцентом заученные фразы.
Читать далее…
Любя исключительно себя самого, человек не любит ни Бога, ни человека. Он не любит человека даже в себе самом. Он любит лишь свое мнение о себе, свой самообман. Если бы он любил человека в себе, то в то же время он любил бы в себе и образ Божий и вскоре стал бы боголюбивым и человеколюбивым. Ибо он искал бы и в других людях человека и Бога, предметы своей любви.
Нам все кажется, что наше отношение к Богу законно исчерпывается исполнением некоторых нравственных правил и прослушиванием церковных служб. Но Богу нужны не наши «правила», а наша любовь. Милости хочу, а не жертвы (Мф. IX, 13). Когда же в отношении нас — больных, слабых и занятых своими делами — возникает требование любви к Богу, мы, догадываясь, что это дело гораздо труднее и страшнее, чем привычное исполнение некоторых нравственных и обрядовых норм, что это открывает перед нами иной, божественный мир, — ужасаемся и отступаем.
