Что-то в последнее время повалило: то песни и пляски, то театральные представления, то акробатическое шоу – и все это в православных храмах. Непосредственно в храмовом пространстве, на фоне алтарей и икон. И по благословению настоятелей! Когда стал известен первый такой случай, я подумал, что это просто исключение и что поднявшаяся волна возмущения станет достаточным сигналом к тому, что не стоит это исключение делать правилом. Поэтому я и не комментировал тот случай, но оказался неправ. Подобных инцидентов становится больше, так что это теперь не исключение, а тенденция. И сказать о ней придется.
Читать далее…
Я думаю, в первые десятилетия XX века закончился огромный исторический период в искусстве, включающий в себя и тот, что начинался Ренессансом. Мы свидетели действительно большого кризиса художественной системы. И этот кризис может длиться не одно столетие, сопровождаясь реминисценциями. На разных этапах это было: от Античности к Средним векам, от Средних веков к Возрождению. И вот сейчас, захватив почти весь двадцатый, этот кризис, вероятно, продлится и весь XXI век.
Читать далее…
Человек, как духовное существо, всегда ищет лучшего, ибо некий таинственный голос зовет его к совершенству . Он, может быть, и не знает, что это за голос и откуда он… Он, может быть, чувствует бессилие своей мысли и своего слова каждый раз, как пытается сказать, в чем же состоит это совершенство и какие пути ведут к нему. Но голос этот внятен ему и властен над ним; и именно желание отозваться на этот призыв и искание путей к совершенству придают человеку достоинство духа, сообщают его жизни духовный смысл и открывают ему возможность творить настоящую культуру на земле.
Читать далее…
30 июня — 15 лет со дня кончины иеросхимонаха Симона (Гаджикасимова; † 2002)
Об иеросхимонахе Симоне (Гаджикасимове)
Если наше молодое поколение, наше будущее воспитается на чужих хлебах (и идеях), то Родина для них станет чужая и они ей тоже. (Архимандрит Иоанн Крестьянкин)
Мы все — очень разные. Но друг без друга мы не можем. И одна из важнейших целей жизни — единение людей в истине, красоте, добре и взаимопомощи, чтобы и существование наше и сами мы были лучше, осмысленнее, интереснее. Основа единения — взаимопонимание. А первая ступень взаимопонимания — это общение, связь. Самое ценное — личное общение, «глаза в глаза». Только при личном контакте достигается полнота восприятия, она заключена суммарно и в голосе, и в глазах, и в одежде, в манерах, жестах, даже осанке. И конечно, в наборе слов и фраз — в нашей речи.
«Велико различие между миром, которым наделяет Христос, и миром века сего, которого так домогаются люди».
Святитель Николай Сербский «Жатвы Господни»
Имя святителя Николая Сербского (Николы Велимировича) хорошо известно в России. Проповеди, статьи и книги святителя пользуются большой популярностью среди православного люда. Во-первых, потому что Николай Сербский жил и творил совсем недавно (годы его жизни: 1880-1956). Он говорит о тех проблемах, которые очень близки и понятны современному человеку. Во-вторых, потому что Николай Сербский пишет всегда о главном и жизненно важном, причем очень просто, ярко и убедительно. Он одинаково понятен и профессору, и домохозяйке. Святителя называют «новым Златоустом», и в этом нет никакого преувеличения.
«Парадоксом нашего времени является то, что мы имеем высокие строения, но низкую терпимость, широкие магистрали, но узкие взгляды.
Тратим больше, но имеем меньше, покупаем больше, но радуемся меньше. Имеем большие дома, но меньшие семьи, лучшие удобства, но меньше времени.
Читать далее…
У меня на работе есть личный помощник, девочка Настя, москвичка,22 года, учится на последнем курсе юридического института.
Задаёт мне вопрос:
– Ой, и на фига метро так глубоко строят? Неудобно же и тяжело!
– Ну, видишь ли, Настя, у московского метро изначально было двойное назначение. Его планировалось использовать и как городской транспорт, и как бомбоубежище.
Настюша недоверчиво ухмыльнулась:
– Бомбоубежище? Глупость какая! Нас что, кто-то собирается бомбить?
– Я тебе больше скажу, Москву уже бомбили.
– Кто?!
Читать далее…
Костюнька умирал, и все об этом знали. А больше, чем другие, знал плюшевый мишка: он всегда сидел возле Костюнькиной кроватки и спал на Костюнькиной подушке, рядом. Костюнька рассказывал мишке все тайны, в том числе и то, что ему говорили вне детской, когда мишка не слышал. Он, конечно, знал главный вопрос Костюньки, потому что малыш его задавал много раз за день: «Какая такая смерть?» Костюнька думал, что старенький дедушкин мишка все уже повидал и все может объяснить. И поэтому настойчиво просил его показать эту смерть, такую непонятную и похожую на сказку: крутил пуговку мишкиного носа, дергал его за лапки. Но тот молчал, и тогда Костюнька крепко его обнимал и отвечал себе сам: «Никакая. Никакая! Какая такая смерть?!»
