Пахнет вечность морем, море пахнет ветром,
Пахнут степью зори, камни – немотой.
Слово пахнет славой, время пахнет пеплом.
Горы пахнут лавой, горе – пустотой.
Читать далее…
Пылала Русская земля,
Гудел набатный звон.
В палатах каменных Кремля
Не спал Наполеон.
Читать далее…
Я сказать хорошо не умею. Да и скажешь ли то, что томит?
Расставаться нам с Вами не хочется. Но Господь вновь скорбеть не велит.
Ангел тихо мне шепчет с надеждою: «Встреча будет! И радость придёт!
А пока наслаждайтесь беседою, пусть разлука чуть-чуть подождёт».
Читать далее…
…Упорно, без помощников и слуг,
Трудился Бог, не покладая рук.
И день настал, когда Господь изрек:
— Ну, что ж, пора! Да будет человек!
Читать далее…
«Для меня понятие русский — это не понятие, определяемое кровью, это понятие несколько шире, чем только русская кровь. Поди её отыщи сейчас, чистую русскую кровь! У меня тоже предки цыгане были… Но когда в войну 1812 года или в Отечественную брали в плен русского, татарина, якута, еврея или грузина, то не говорили, что у нас пленный татарин, якут или грузин, а говорили — пленный русский.
Читать далее…
Как-то в храме, где трудился помощником настоятеля, подошла ко мне одна прихожанка с необычной просьбой. Я знал Анну Марковну не один год. Человек добрейшей души, она крестилась в очень зрелом возрасте. Профессиональный бухгалтер, уже выйдя на пенсию, совершенно безвозмездно помогала приходу по финансовой части: составляла отчёты, а потом терпеливо простаивала с ними многочасовые очереди в различных фондах.
Была, что называется, своя. Вот уже год, как она, трогательно простившись с нами, эмигрировала, выехав на постоянное место жительства к дочери, в Соединенные Штаты.
Читать далее…
Редкостное чувство было после исповеди. Я вышла из храма, встречая на улице обыкновенных прохожих, таких же, как встречаю каждый день, но все они — удивительное дело — по сравнению со мной казались мне ангелами. Все, все для меня в тот вечер были чисты, как младенцы. И всех их было до боли жалко. Нет, жалко не только до боли — до любви! Они не были жалкими, нет, просто я всех их могла почему-то в тот вечер понять, оправдать, оплакать их боль, их ошибки… Я признавалась самой себе, что привычно произносимые слова теперь глубоко понимаю и принимаю: «…от них же первый есмь аз». Надо сказать, что по-настоящему осознать это весьма больно.
Господи, Ты дал почувствовать нечто удивительное…
Посади ребенка на колени — и он повиснет у тебя на усах.
Мне в молодости казалось, что на старых фотографиях люди значительнее тех, которых я вижу в окружающей жизни. Но, возможно, это тем объясняется, что фотография тогда была редким делом, и люди, снимаясь, внутренне больше сосредотачивались.
Я всегда полагал, что умение увидеть правду и критиковать неправду — это и есть содержание жизни писателя, содержание жизни всех думающих голов в стране.
Читать далее…
Сердце острой радостью ужалено.
Запах трав и колокольный гул.
Чьей рукой плита моя отвалена?
Кто запор гробницы отомкнул?
Читать далее…
