Эти дневниковые записи принадлежат известному московскому священнику, публицисту, преподавателю — протоиерею Максиму Козлову. Смешные, философские, грустные — они очень разные, но всегда очень — жизненные. Книга отца Максима «Промысл — штука нелинейная», в которую и вошли эти записки, а также многие другие его тексты, вышла в издательстве «Никея» в июле этого года.
Читать далее…
«Культура«, «культурные отношения», «ценности культуры»…
Что такое — культура? Самое краткое определение этого слова: любовь к человеку.
Когда мы говорим про человека: «он — культурный», мы этим хотим выразить целостность и гармоничность его духовного облика.
Читать далее…
«Талант похож на аванс, который нужно отработать, и чем больше талант, тем, значит, больше надо к нему труда. Вот почему бездарные и ловкие люди обыкновенно больше зарабатывают, чем талантливые, потому же самому часто слышишь сказку о „загубленных талантах“: такие таланты опускаются, потому что не могут работать. Талант называется даром, потому что даровитому и сильному человеку сама работа доставляет наслаждение.
Можно думать, что жизнь сама по себе что-то вроде дремлющего дара, присущего всему живому, и что задача каждого найти свой талант и соответствующую ему работу. И, конечно, — все эти революции.., изменяя условия зависимости масс, создают только условия для прорастания талантов (сами же революционеры в своем арифметическом среднем озлобленные неудачники)».
Дневники. 11 июля 1926 г.
Вчера зашел ко мне мой сосед — душу облегчить. Он посидел у меня с полчаса, долго раскуривал свою прокуренную трубочку и под конец рассказал о самом важном, что у него лежало на сердце.
«Мой отец, знаете, был очень добрый человек. Он давно уже скончался, но как вспомнишь его, так на душе тепло и светло сделается. Он был, понимаете, портной; хороший портной, мастер своего дела; так умел построить костюм, что просто заглядение. К нему из соседних городов франты приезжали и всегда бывали очень довольны: так — посмотришь, будто нет ничего особенного, а приглядишься — ну просто художество. И всегда обо всех людях болел. Сам шьет, что-то грустное напевает, а потом вдруг скажет: «Нехорошо вчера соседи Митревну изобидели, зря, все виноваты перед ней»; или: «Петру-то Сергеевичу в праздник надеть нечего, надо бы ему справить»… И опять шьет.
Читать далее…
Строго, смиренно и тихо
Ходит любовь по земле.
Вот идёт храброй ежихой –
Маленького пожалеть…
Читать далее…
Меня везли на кресле по коридорам областной больницы.
— Куда? – спросила одна медсестра другую. – Может, не в отдельную, может, в общую?
Я заволновалась.- Почему же в общую, если есть возможность в отдельную?
Сестры посмотрели на меня с таким искренним сочувствием, что я несказанно удивилась. Это потом я узнала, что в отдельную палату переводили умирающих, чтобы их не видели остальные.
— Врач сказала в отдельную, – повторила медсестра.
Читать далее…
В золотом кружевном полушалке
Заповедных заволжских лесов
Ты стоишь от меня в полушаге
И туманами застишь лицо.
Читать далее…
«Поехала я в один монастырь на всенощную и на исповедь.
Приехала к началу, но очень хотела есть. А там, недалёко от входа, монастырский ларёк с выпечкой, чаем-кофе и всякими другими вкусностями.
Заняла очередь, и когда она как раз подошла, передо мной влезает мужик.
Читать далее…
Тишина тяжела и густа, как тузлук,
Пока первое слово не сказано вслух,
Пока утренний снег из-под облачных стрех
Не спускается в русла полунощных рек,
Читать далее…
Подлинно, много зла причиняет болтливость языка, и, напротив, воздержание его — много добра. Как нет никакой пользы от дома, города, стен, дверей, ворот, если нет при них стражей и людей знающих, когда надобно запирать их и когда отворять; так не будет пользы и от языка и уст, если разум не будет приставлен открывать и закрывать их с точностью и великою осмотрительностью, и знать, что нужно произносить и что держать внутри.
Читать далее…
