В тёмном лесу, под густыми деревьями,
Ночи и дни коротая один,
Жил одиноко, отшельником, в келии
Старец Саровский — святой Серафим.
Читать далее…
Месяц одиноко светил в ночном небе, озаряя всё вокруг своим тусклым светом. Город спал, погружённый в звенящую тишину. Словно невидимым одеялом, сон накрыл жителей, давая людям возможность отдохнуть от дневных забот и проблем.
Читать далее…
Мы слышим детский лепет, словно пенье
Тех ангелов, что вдруг, для всей земли,
Сквозь эту ночь и звездное горенье
К пустынным пастухам пришли.
Читать далее…
В Рождество все немного волхвы.
В продовольственных слякоть и давка.
Из-за банки кофейной халвы
Производит осаду прилавка
грудой свертков навьюченный люд:
каждый сам себе царь и верблюд.
Сетки, сумки, авоськи, кульки,
шапки, галстуки, сбитые набок.
Запах водки, хвои и трески,
мандаринов, корицы и яблок.
Хаос лиц, и не видно тропы
в Вифлеем из-за снежной крупы.
И разносчики скромных даров
в транспорт прыгают, ломятся в двери,
исчезают в провалах дворов,
даже зная, что пусто в пещере:
ни животных, ни яслей, ни Той,
над Которою — нимб золотой.
Пустота. Но при мысли о ней
видишь вдруг как бы свет ниоткуда.
Знал бы Ирод, что чем он сильней,
тем верней, неизбежнее чудо.
Постоянство такого родства —
основной механизм Рождества.
То и празднуют нынче везде,
что Его приближенье, сдвигая
все столы. Не потребность в звезде
пусть еще, но уж воля благая
в человеках видна издали,
и костры пастухи разожгли.
Валит снег; не дымят, но трубят
трубы кровель. Все лица, как пятна.
Ирод пьет. Бабы прячут ребят.
Кто грядет — никому непонятно:
мы не знаем примет, и сердца
могут вдруг не признать пришлеца.
Но, когда на дверном сквозняке
из тумана ночного густого
возникает фигура в платке,
и Младенца, и Духа Святого
ощущаешь в себе без стыда;
смотришь в небо и видишь — Звезда!
1971 год
История знает много примеров самоотверженной любви русских женщин, которые в грозный для страны час показывали великую силу духа. В одной древней онежской былине рассказывается о необычайной судьбе простой русской женщины — Авдотьи из Рязани, которая одна смогла вызволить из татарского плена не только своих родных — мужа, брата и сына, но и всех земляков-рязанцев.
Читать далее…
Довелось мне как-то возвращаться после ночной Рождественской службы и праздничной трапезы домой. Автор этих строк трудился в ту пору помощником настоятеля в дальнем подмосковном храме, а жил неподалёку от московской окружной дороги. На выезде с кольца в центр города здесь, как и положено, пост ДПС. Стоило свернуть с кольца, как меня тотчас остановил молодой сотрудник автоинспекции и, представившись, попросил показать документы. Признаться, я и сам, будь на месте этого гаишника, остановил бы эту машину. Представьте, праздник, половина седьмого утра, на дороге ни единого автомобиля, а тут чёрная «Волга» со служебными номерами!.. Рядом сидела жена, а на заднем сиденье мирно посапывала младшая дочь-третьеклассница.
Читать далее…
— Так, посмотрим, что у меня из еды? — почесал затылок Петя, открывая холодильник. Там было не густо: половина палки колбасы, несколько ломтиков сыра на тарелке, да два апельсина — остатки вчерашнего пиршества. «Гляди-ка! Даже шампанское осталось!» — удивился Петя, заметив в дверце зеленоватую бутылку «Мадам Клико».
Читать далее…
