«Я жду и верю, что война закончится, что все мы перестанем делать и писать друг другу напрасные, злые слова. И что хосписов будет много. И не будет раненых и голодных детей».
«Как доктор, я попрошу беречь друг друга. Не мы давали эту жизнь, не мы вправе её отнимать».
«Мы никогда не уверены в том, что мы вернёмся назад живыми, потому что война — это ад на земле, и я знаю, о чём я говорю. Но мы уверены в том, что добро, сострадание и милосердие работают сильнее любого оружия».
«Мне иногда невозможно осознавать разделение общества, в котором люди перестали слышать друг друга, используя по отношению к нам однобокие фразы: «сами виноваты» или «готовьтесь быть убитыми, потому что вы не там, где надо». Мы, правозащитники, вне политики, так же и те люди, кого мы защищаем. Мы на стороне мира, диалога и сотрудничества со всеми людьми».
«Импотенция — это когда женщина ездит на войну спасать детей, а мужчины поливают её за это дерьмом».
«Государство воспринимает любую благотворительность как попытку конкурировать с властью, хотя сама власть ничего не делает или не может сделать».
«Нам надо научиться друг другу верить и не подозревать чиновника априори. У системы масса недостатков, но не все в ней подонки».
«В вере пациенты, вне зависимости от вероисповедания, часто находят утешение и силы справляться с испытанием. Но это не означает, что атеисты не справляются с такими же проблемами. У них другой взгляд на жизнь, и они находят в себе силы и мотивацию так же, как и верующие, но другими путями».
«Смысл существования каждого благотворительного фонда в том, чтобы он работал. Не только собирал помощь и отвечал на телефонные звонки, а реально работал».
«Я подчёркиваю: я ни на чьей стороне, я на стороне слабых и больных детей, оставленных по какой-то причине без помощи».
