Священник и замечательный психолог Андрей Лоргус в своей «Книге об отцовстве» пишет об огромном значении отношения ребенка к своему папе. Это важно для осознания самого главного Отцовства в нашей жизни. Я расскажу две истории про отцов.
Катерина потеряла папу в пятнадцать лет.
«Он был очень значимым и, конечно, самым любимым человеком в нашей с мамой жизни. Надо сказать, что я была достаточно закрытым, интровертным ребенком. Я ужасно не любила школу. Нет, у нас был хороший класс, нормальные учителя; видимо, какая-то проблема была во мне. У меня было очень мало подруг. А когда отец тяжело заболел, мама стала зарабатывать одна, и почти все средства уходили на лечение, стало совсем тяжело. Подруги одевались, конечно, гораздо лучше меня, у всех были велосипеды, все собирались около подъезда вечером и катались на великах. Я шла домой…
Дома было грустно, папа очень много лежал в постели, но, во-первых, велика у меня не было, а во-вторых, не было совсем настроения на нем кататься. И на школьные вечеринки ходить тоже было совсем не весело. И с папой хотелось побыть подольше. Было странное чувство, что это уже не надолго, хотя мы с мамой не говорили об этом…
Все случилось как, наверное, всегда бывает, – неожиданно. Однажды я пришла в комнату к папе, он сидел в кресле. Он сказал задумчиво: “Какая же ты, дочка, у меня большая!..” Это был восьмой класс. Я вышла на кухню за чаем, а когда пришла, папы уже не было… Дальше ничего не помню, прошло какое-то время, прежде чем я снова себя осознаю. Мы остались с мамой, и я все время думала о том, что последнее, что папа сказал, – что я большая. Что он имел в виду? Что я могу прожить без него? Но, видимо, я не такая уж большая, потому что то место, которое занимал отец, теперь казалось огромной дырой, в которую дул очень холодный ветер. Я не могла жить на таком ветру, мне надо было срочно чем-то закрыть эту дыру, законопатить.
Я перестала ходить в школу и, наверное, если бы в то время было принято обращаться к психологам и психиатрам, мне бы был поставлен диагноз “депрессия”. Но мы с мамой не обращались ни к кому. Мама пошла к директору и сказала, что я временно побуду дома. Именно в этой пустоте и тишине, в которой я не могла существовать, я вспомнила про то, что Бог тоже называется нашим Отцом. И обращаемся мы к Нему – “Отче”. Не сразу, но мою пустоту стали заполнять мысли о Боге – тем более что отца отпевали в храме, и мама стала часто заглядывать в церковь. Понимаешь, это было совершенно органично: я как бы снова обретала Отца. И жизнь стала мало-помалу ко мне возвращаться. И этого холодного ветра тоже не стало: брешь закрылась».
У Кати сейчас трое детей и даже одна внучка, она очень молодая бабушка. Тогда, давно-давно, она очень истово и искренне отправилась на поиски Отца, нашла нужные книги, нашла «свой» храм и духовника. Конечно, сейчас ходит с детьми в храм, часто паломничает, мне даже иногда кажется, что она стала слишком «церковной мышкой». Но ей так тепло. Ей так не дует.
***
Священник-психолог Андрей Лоргус в своей «Книге об отцовстве» пишет о связи отношения к отцу с отношением к Богу. Книга об отцовстве в прямом смысле этого слова, о необычайной важности гармоничных отношений с отцами, какими бы они ни были. Эта связь с собственным отцом – необходимое условие для гармонизации личности. И если ее нет, этой связи, – ее необходимо вернуть.
«Если человек не может наладить отношения со своим отцом, ему очень трудно наладить отношения с Богом, принять Его отцовство. Связь между фигурой отца и отношением к Богу известна очень давно. Мне часто приходится слышать такие признания: “Когда стою перед распятием, мне легко молиться. Бог, Который пострадал за меня, мне близок и понятен. Но тот, кто послал Его в мир, – я не понимаю, кто это! Что значит Бог Отец?” Такие вопросы отчетливо свидетельствуют о том, что у человека есть проблема с восприятием собственного отца».
Обида на Бога
История Марии совсем другая. Дело в том, что к тому моменту, когда первый раз в отношении папы прозвучало страшное слово «рак», девушке было двадцать лет, и она собиралась креститься.
Я ходила часто в гости к Марии в то время. Эта была одна из самых замечательных семей, которую я знала. Там всегда было интересно, тепло. Там принимали гостей, приходили очень известные талантливые люди, отец Марии был очень мощным магнитом, притягивавшим огромное количество хороших людей и событий. Он был человеком «не последним в своем отечестве», очень любил семью и друзей, много занимался благотворительностью. Когда такие люди уходят – сиротеет не только семья.
Болел он долго, хотя лучшие средства медицины были брошены на его спасение. Маша молилась изо всех сил. Молитвы ее, понятное дело, были ультимативными: «Господи, сделай так, чтобы отец остался с нами. И тогда я пойду креститься!»
Отец ушел. Мария креститься не пошла. Священник, который надеялся покрестить девушку, сказал нам тогда, в ответ на запальчивое высказывание Марии «Я же Его просила! Что Ему стоило?» – «Деточка! – сказал он. – Ты, может быть, еще придешь к Богу, потому что сейчас ты на Него в обиде. Бог может стерпеть обиду. Главное – что ты не обиделась на своего отца. На то, что он ушел. Я буду тебя ждать!»
Это история без хеппи-энда. Я не могу специально придумать, что через год или там два – Мария осознала необходимость креститься. Нет, Мария выросла, тоже много помогает людям и занимается благотворительностью, имеет огромный круг друзей. Но меня поразили слова батюшки: он не стал уговаривать, говорить: «Вот, смотри, дщерь: Бог сейчас связной между твоим ушедшим отцом и тобой! Обратись к нему, и ты обретешь утешение!»
Честно говоря, глядя сейчас на Марию, мне кажется, что ее искренность в отношениях с Богом будет Им оценена. Как была бы оценена искренность с собственным отцом.
Вот как глубоко осмысливает притчу о блудом сыне отец Андрей: «Отец в притче совершает три акта любви. Первый – когда отдает долю наследства младшему сыну, собравшемуся в дальние страны. Отец доверяет сыну, доверяет его взрослению, его будущему опыту. Такая не сохраняющая, не сберегающая, а наоборот, рискующая любовь отличает отца от матери. Любви отца дороже развитие и опыт, любви отца дороже будущее покаяние, которого может и не быть. Отец рискует падением сына и все-таки свободы отнять не желает. Свобода любви – вот о чем в этой притче свидетельствует отец!
Второй акт отцовской любви – великая радость, которая охватывает отца, когда он видит сына. …Увидел и побежал навстречу! Побежал, чтобы обнять, а не пенять ему! Побежал, чтобы целовать, а не судить! Побежал не чтобы суд творить, но чтобы благословить и принять!
В этом акте любви нет никакой справедливости, никакой целесообразности, никакой строгости и педагогики, есть только любовь…»
Гармоничные отношения с отцом могут помочь человеку выйти из жесткой конфронтации с Богом, потому что в душе у него остался образ земного отца, необходимый для понимания Отца Небесного. Но как же быть с теми, кто так и не увидел в этой жизни своего отца?
Отец Андрей пишет о том, что в такой ситуации было бы хорошо хотя бы пойти на могилу к отцу и поговорить с ним, а если и это невозможно – помолиться за него. Любовь к отцу, какой бы он ни был и где бы он ни был, изменяет структуру личности, гармонизирует душу. Дышать становится легче – и от этой любви и прощения, если нужно что-то прощать, – легче проложить в душе дорожку к Богу…
Отец Андрей: «И третий акт любви: отец награждает падшего сына! Награждает как своего наследника, как вождя! Отец возвеличивает своего сына, потому что сын должен жить как хозяин, а не как наемник. Любовь дарует величество сыну, величество наследства и родства».
Анна Леонтьева
«Река»
