Современники называли его «кавказским Суворовым» и «генералом-метеором», вдохнувшим в русскую армию свою пламенную душу. Он двадцать лет воевал на Кавказе, не проиграв ни одного сражения. Айвазовский написал его портрет, а Пушкин посвятил восторженные стихи, назвав «бичом Кавказа». Но, прежде всего, генерал Петр Степанович Котляревский стал русским образом чести, в котором были воедино слиты воинская слава и христианская вера.
Бурсак на военной службе
Петр Котляревский родился 23 июня 1782 г. в селе Ольховатка Харьковской губернии в семье священника. Семи лет от роду был отдан на обучение в духовное училище, где у отрока обнаружились недюжинные умственные дарования. Отец чаял видеть в нем преемника в священническом служении, но Господь судил иначе. Зимой 1792 г., когда юный бурсак отдыхал на рождественских каникулах в отчем доме, в Ольховатку случайно завернули несколько военных, направлявшихся на Кавказ. В ту ночь разбушевалась сильная метель, и младший Котляревский без устали звонил на колокольне, чтобы никто не сбился с пути.
Подполковник Иван Петрович Лазарев, командир егерского корпуса сразу приметил смышленого отрока и через год выписал его к себе в Моздок. Не хотелось о. Стефану отпускать сына, но Петр, еще в детстве загоревшийся подвигами Ганнибала и Македонского, в своей решимости был тверд, как алмаз. Так в возрасте 11 лет Котляревский был зачислен рядовым в пехоту русской армии на Кавказе, и уже через два года за героическое командование отрядом при штурме Дербента получил свою первую боевую награду — орден св. Иоанна Иерусалимского.
А дальше — как полет метеора! В 13 лет — сержант, в 17 — подпоручик, в 20 — капитан, в 22 — майор, в 24 — полковник, в 29 — генерал; кавалер ордена св.Анны, трех орденов св. Георгия, а также золотой шпаги с надписью «За храбрость». Когда впоследствии российский император Александр I поинтересовался у героя, кто помог ему сделать столь стремительную военную карьеру, то услышал прямой ответ: «Мои покровители — мои солдаты, которыми я имел честь командовать, и только им я обязан своей карьерой».
Адъютант его превосходительства
Генерал-майор Лазарев, трагически лишившийся своей семьи, привязался к Петру Котляревскому всей душой, как к сыну. Благодаря полученному в русской армии воспитанию и образованию Петр постиг все тонкости военной науки, изучил нравы и обычаи кавказцев, досконально узнал географические и климатические особенности края, что впоследствии пригодилось сослужило ему добрую службу.
Сделав Котляревского своим адъютантом, Лазарев во всем ему доверял и поручал самые ответственные и секретные дела, в том числе, военную и гражданскую переписку. Благодаря своему наставнику Петр Степанович приобрел и навыки дипломатической службы. Он удостаивался аудиенции у грузинского царя Георгия ХII, вел переговоры с независимыми кавказскими племенами, желавшими войти под покровительство России, а также с Карабахским шахом, призывая его смириться под крепкую руку Российского императора. Видимо, тогда у него и выработалась привычка тщательно обдумывать свои поступки и взвешивать на весах каждое слово. Когда у Котляревского спрашивали, в чем секрет его военных побед, он отвечал лаконично: «Обдумываю холодно, а действую горячо».
Невосполнимой утратой для Котляревского стала внезапная гибель генерала Лазарева в1803 г. Бывшему адъютанту предлагали продвижение по штабной службе, но он выпросился на фронт, где получил под командование роту 17-го егерского полка — первого полка новой русской Кавказской армии.
«Победить или умереть!»
Несмотря на то, что по Георгиевскому трактату 1783 г., над грузинской территорией был установлен российский протекторат, сопредельные Персия и Турция не желали мириться с таким положением вещей. Персидский шах Баба-хан поклялся «выгнать из Грузии, вырезать и истребить всех русских до последнего человека», и в 1804 г. объединенная персидская армия, хорошо подготовленная и вооруженная, вторглась на территорию Кавказа. Командовал ею лучший персидский полководец, принц Аббас-Мирза. Война продолжалась девять лет, и остановить нашествие 50 000-тысячной армии смог только один полководец — Петр Степанович Котляревский: «Мне как русскому, остается только победить или умереть, ибо отступить значило бы посрамить честь оружия Российского».
Первый раз егеря Котляревского отличились при взятии Бакинской крепости Гянджа в 1804 г. Овладев передовым бастионом, они обеспечили успешное наступление главных сил. В этом бою капитан Котляревский получил первое боевое ранение. Тогда, спасая своего командира, геройски погиб рядовой Богатырев. Следующий год снова прославил героических егерей и их огненного командира — за бой на реке Аскерань и штурм крепости Мухрат. Две недели русские солдаты удерживали многократно превосходящие силы противника. Из пятисот егерей в живых осталось 150. Когда путь отряду преградил глубокий ров, то солдаты Котляревского организовали «живой мост»: спустились в ров и по своим телам и ружьям, положенным на плечи, организовали переправу для батальона и пушек. Два бойца изо рва встать уже не смогли… В 1806 г. Котляревский сотворил и вовсе невозможное: одним батальоном атаковал целую армию у крепости Мигри. Его отряд был так мал, что пленных не брали, а всю добычу сбрасывали в воду. Бежавшие в панике персы так запрудили горную реку, что она вышла из берегов.
«Кавказский Суворов»
Через три года крепость Мигри пришлось штурмовать еще раз. Расположенная на отвесных скалах, сильно укрепленная цитадель считалась абсолютно неприступной. Персидский гарнизон насчитывал 2000 человек, русских — только 400. Атаковать противника в самых неожиданных и трудно доступных местах, там, где он меньше всего этого ожидает — вот главная идея «кавказского Суворова» Котляревского. Трое суток егеря карабкались по отвесным скалам и пробирались по непроходимым тропинкам, а ночью, обманув ложной атакой с одной стороны, атаковали неприятеля с другой. Блестящая победа в Мигри даже своему, русскому командованию показалась невероятной, а в поверженных персов навсегда вселила суеверный страх перед «свирепо-грозным» Котляревским, которого невозможно победить никакими силами.
В сентябре 1811 г. Котляревский подошел к последнему оплоту турок в Закавказье — Ахалкалаки. Здесь в очередной раз проявился его полководческий талант. Недоступную крепость тихо обошли по непролазным горам, вышли к крепостным стенам и атаковали внезапно, ночью, и с той стороны, откуда никто не ожидал. Из поверженной цитадели были освобождены около четырехсот мирных жителей, которых персы собирались угнать в плен.
Знаменитое Асландузское сражение, в котором русские наголову разгромили десятикратно превосходящие силы противника, произошло 19 октября 1812 г. Перед боем генерал обратился к егерям со словами: «Братцы! Нам должно идти за Аракс и разбить персиян. Их на одного — десять, но храбрый из вас стоит десяти, а чем более врагов, тем славнее победа!» Асландузский брод стал свидетелем ночного натиска, когда Котляревский, незаметно зайдя в тыл персидского лагеря, внезапно атаковал неприятеля, зажав его между реками Аракс и Дараурт. 30-тысячное войско Аббас-Мирзы было наголову разбито двумя тысячами русских. Только убитыми персы потеряли 9000 человек. В официальном отчете своему командованию Котляревский снизил эту цифру до 1200: «Если написать, как есть, все равно не поверят», — горько усмехнулся он.
Как русские берут города
Свой последний бой генерал Петр Степанович Котляревский принял в последний день героического 1812 года. Битва за столицу Азербайджанского ханства крепость Ленкорань решала исход всей военной кампании, длившейся несколько лет. Это хорошо понимали обе противоборствующие стороны. Гарнизон персидской крепости составляли отборные силы воинов-сарбазов, поклявшихся умереть за своего хана. «Даже если горы двинутся на вас, не сдаваться!» — приказал им Аббас-мирза.
Несколько часов генерал Котляревский провел в тягостных раздумьях и горячей молитве. «Прошу Бога о помощи и могу назваться слишком счастливым, если Бог даст кончить счастливо». Котляревский знал, что Ленкорань отлично укреплена самой природой: слева — горы, справа — море, впереди — выжженная степь. А небывалой толщины стены делали ее практически неуязвимой для артиллерии. У русских — около 2000 бойцов, гарнизон крепости — в два раза больше. Значит, осада невозможна. Только штурм. Выйдя к своим бойцам, он сказал прямо и твердо: «Отступления не будет, нам должно взять крепость или умереть!»
Это был «штурм небывалой ярости». Уже в начале боя были убиты все русские офицеры и тяжело ранен сам Котляревский. Среди солдат произошло смятение и испуг, но тут, пересилив боль, над телами убитых товарищей поднялся огненный генерал, и, вскинув свою золотую шпагу, крикнул: «Сюда, ребята! За мной! Вперед!» Воодушевленные примером своего командира бойцы ринулись в атаку и после трехчасового боя взяли крепость. Искалеченного Котляревского, у которого была прострелена челюсть, выбит глаз и раздроблена нога, нашли среди горы трупов. Думали, мертв. Но он открыл уцелевший глаз и прохрипел: «Я умер, но все слышу, и уже догадался о вашей победе». «Со слезами на глазах, поникнув головой, солдаты несколько километров благоговейно шли за носилками, на которых лежал их обезображенный командир, герой-мученик, стяжавший своими победами бессмертную славу кавказскому воинству».
Из гарнизона Ленкорани остался жив только один персидский сарбаз. Его отпустили со словами: «Мы тебя не тронем. Иди и расскажи всем своим, как мы, русские, города берем». Когда Ленкорань пала, Аббас-Мирза покинул Кавказ, согласившись на подписание мирного договора. Так к России отошли Грузия, Азербайджан и Дагестан, а на Каспийском море утвердился русский флот.
С тобой и без тебя
После множества полученных ранений 30-летний генерал от инфантерии Котляревский был вынужден выйти в отставку. Сначала он долго лечился на Кавказских минеральных водах, а затем вернулся в отчий дом, на Харьковщину. И гордо, и горько было старому священнику Котляревскому обнять израненного сына-героя после двадцатилетней разлуки.
Вскоре отставной генерал встретил прелестную юную барышню Варвару Енохину. Встретил и сразу полюбил. Изувеченный герой с худым, искривленным от ранения лицом, которое часто сводила судорога, не надеялся на взаимность. Но его доброта и душевное благородство совершенно покорили девушку. И Варенька отдала сердце единственной в своей жизни любви. Радостную свадьбу сыграли осенью 1816 г. Жениху — 34 года, невесте — 17 лет. Однако семейные радости утешали Котляревских очень недолго. Через год молодая жена скончалась при родах, вместе с младенцем. Над их могилой безутешный муж и отец построил Свято-Варваринский храм . Петр Степанович не представлял себе жизни без любимой супруги и до самого конца носил в памяти ее светлый образ.
Желая покинуть место тяжелых воспоминаний, он перебрался в имение Александрово Екатеринославской губернии , которое приобрел при помощи императора. Здесь он также построил храм — в честь великомученика Георгия Победоносца и сюда же перевез отца Стефана Яковлевича, старость которого покоил до 98 лет.
С годами здоровье Котляревского все более ухудшалось, и ради перемены климата он переехал в Крым, где поселился в феодосийском особняке с символическим названием «Добрый приют». Не испытавший в молодости счастья отцовства, под старость Петр Степанович стал любимым дедушкой для малолетних Сережи и Саши Шультенов, детей своей племянницы Виктории и товарища Осипа Шультена, которые жили в его доме. Здесь отставного генерала часто навещали старинные друзья: Михаил Семенович Воронцов, ставший кавказским наместником, и художник Иван Константинович Айвазовский.
«Первый ратник добра»
После своей отставки Котляревский прожил еще тридцать девять лет, испытывая постоянные мучения от множества незаживающих ран, которые Пушкин назвал «язвами чести». Говорят, генерал показывал гостям шкатулку, в которой гулко гремели костные осколки, извлеченные из его черепа. Но герой-мученик никогда не падал духом. Бескорыстие и самоотречение составляли главный нерв его мирной жизни.
Котляревский получал большую генеральскую пенсию, однако практически все средства уходили на помощь сослуживцам и беднякам-инвалидам. Он всегда боялся оказаться неблагодарным. Это тоже входило в его образ чести. Даже две тысячи червонцев, пожалованные императором за усердную службу, генерал раздал на прощание своим боевым товарищам. Когда в плен к горцам попал майор П.Швецов, и те запросили за его жизнь 250 тысяч рублей, Котляревский объявил общественный сбор средств и сам внес основную часть выкупа. Бывшему полковому лекарю Г.Следзиевскому, который спас ему жизнь у стен Ленкорани, генерал сам выплачивал пожизненную пенсию. Чем мог, помогал своим мужественным сподвижникам, которые селились рядом. А верный денщик И.Филиппов даже завещал себя похоронить подле своего отца-командира.
Покинув поле ратных битв, Котляревский продолжал сражаться за добро и в мирной жизни. Когда в конце 1830-х гг. случилось подряд три неурожайных года, и над Екатеринославской губернией нависла угроза голода, он написал в Петербург своему старому боевому товарищу, а ныне всесильному шефу жандармов А.Х.Бенкендорфу, обличая политику правительства такими словами: «Невольно возрождается мысль, что деньги ценятся дороже людей. Какая же польза Отечеству сберегать деньги и терять людей!» Котляревский никогда не испытывал раболепного страха перед начальством. Еще на войне он однажды резко высказал главнокомандующему Н.Ф. Ртищеву: «Дело идет о спасении людей и славы русского оружия. Я не стану уклончиво молчать там, где надо говорить правду!»
В 1826 г. Николай I обратился к Котляревскому с просьбой вернуться на военную службу и возглавить командование русскими силами на Кавказе. «Одного имени Вашего достаточно будет, чтобы одушевить войска», — убеждал император. Но совершенно расстроенное здоровье не позволило герою вернуться на «поприще трудов и славы».
Память и памятники
Генерал Петр Степанович Котляревский мирно скончался 21 октября 1851 г. и был похоронен возле дома, в тенистом саду, который своими руками разводил много лет. Удивительно, но первый памятник генералу появился еще при его жизни. М.С. Воронцов воздвиг в честь своего друга монумент в Гяндже , которую когда-то вместе штурмовали. Благодаря Воронцову вышла и первая боевая биография Котляревского, — тоже памятник, хотя и нерукотворный .
Еще один друг Котляревского, художник И.К. Айвазовский задумал возвести на самой высокой точке Феодосии — горе Митридат его мавзолей. По первоначальному замыслу, в мемориальный комплекс должны были войти храм-усыпальница и музей древностей. На деньги, собранные всем миром, был построен пантеон в античном стиле, вход в который охраняли два древних грифона, поднятые со дна моря. К сожалению, смерть не позволила художнику довести задуманное дело до конца. Однако музей был создан и просуществовал вплоть до 1941 г. А вот часовня в честь святых апостолов Петра и Павла освящена не была, и прах генерала Котляревского перенесен в нее не был. В советское время все это было разрушено и превращено в ровную смотровую площадку.
Но благодарную память о русском покорителе Кавказа бульдозером снести нельзя. До революции имя Котляревского носил Грузинский гренадерский полк, а в Кабардино-Балкарии, на берегу бурного Терека появилась станица Котляревская. В 2013 г. в Феодосии на доме, где генерал провел последние тринадцать лет жизни, была открыта мраморная мемориальная доска в его честь. А в июне 2016-го на здании Феодосийского музея древностей появился информационный памятный знак. И малороссийские просторы по сей день оглашаются колокольным звоном храмов, построенных генералом Котляревским.
Богатырский дух
В 1870 г., когда в Феодосии закладывали памятник Котляревскому, архиепископ Таврический и Симферопольский Гурий (Карпов) произнес удивительные слова: «Многую славу создал наш Господь через этого избранника Своего, который был усердным слугой Царю и Отечеству, преданным воле Божией христианином и до гроба терпеливым страдальцем, верным другом, попечительным начальником, слабых и нуждающихся покровителем и ходатаем». Какая замечательная характеристика человека, настоящего русского воина-богатыря, чье сердце было преисполнено великого мужества и великого милосердия!
И как важно нам, потомкам, изучать жизнь и деяния Петра Степановича Котляревского, «проникаться его богатырским духом, подражать его вере, верности, преданности долгу», чтобы, когда придет пора, не посрамить честь русского оружия.
Татьяна Владимировна Грудкина
