Не только богатством или силой оружия определяются величие и слава нации. Античные историки писали о духе народов, помогающем им отстоять свою свободу и свой образ жизни. Разбирая причины поражения Карфагена в войне с Римом, Г.К. Честертон замечает: карфагеняне думали, что деньги будут сражаться тогда, когда уже не смогут солдаты… Сегодня, делая упор на материальное, мы порой совершенно забываем простую истину: миром правит невещественное.
При перекосе мотиваций в сторону безудержного гедонизма возникает риск разрушения основ национального самосознания, складывавшегося в России веками совсем на других идеалах и принципах. Сегодня угроза утраты нацией собственной идентичности — тревожная, но реальная перспектива. Сознание нации — важнейший стратегический ресурс страны, испытывающей жесткое давление со стороны современного мира. О некоторых проблемах национального самосознания в России, о возможностях его защиты — а душа народа нуждается в сбережении не меньше, чем границы, природа или памятники культуры — размышляет известный политический психолог, доктор психологических наук, профессор МГУ имени М.В. Ломоносова Николай РАКИТЯНСКИЙ.
Николай Митрофанович, категория «менталитет нации» часто становится предметом спекуляций. Не могли бы Вы прояснить научные границы данного понятия?
— Понятие менталитета одно из самых древних. В VII веке до н. э. слово «mens» появляется и затем получает смысловое развитие в санскрите. Оно прошло практически через всю историю — Античность, Возрождение и Новое время. Но только около века назад понятие mentalite народа стали активно использовать в Европе, в первую очередь во Франции. Примерно со второй половины XX века в мировой науке формируется устойчивая тенденция изучения национально-психологических особенностей народов с помощью понятия «менталитет». Интересно, что еще в I веке н. э. глубокое знание менталитета тех, к кому он обращался, отразил в своих посланиях апостол Павел.
В России и Советском Союзе понятие менталитета долго не применяли, но отечественные ученые разрабатывали представление о нем как о матрице духовной жизни народа. Свойство матрицы — постоянно воспроизводить свою суть. Менталитет на рода непреложно воспроизводит то, что заложено в нем искони, издревле. Ученые использовали как синонимы менталитета такие понятия, как «национальный характер», «душа народа», «духовный склад», «дух народа». Тогда казалось, что этого было достаточно. Здесь, видимо, уместно вспомнить, что исследователями и выразителями своеобразия русского духа были наши великие писатели-классики. Русские гении отразили ментальные качества своих героев и мир, в котором они живут, через их национальное мироощущение.
— Так что же такое менталитет сейчас?
— Научное сообщество пока не может предложить единого подхода к пониманию этого феномена. Но наука до сих пор не ответила и на такие вопросы, как, например, что такое человек или мышление, а определений понятия «личность» — десятки. Изначально, с античных времен, менталитет характеризовался как наивно целостная картина мира в ее ценностных ориентирах, как устойчивое ценностно-смысловое ядро сознания народа. Менталитет — это глубинный и поэтому трудно осознаваемый синтез мысли и чувства, рассудочного знания и безрассудной веры. И вот вам пример разницы менталитетов: в англоязычных психологических словарях mentality определяется как качество ума, характеризующее индивида или класс индивидов. Такой подход в целом характерен для современных западных исследователей, для которых идеал позитивной науки — это преодоление духовности, ценностей и субъективности человека, торжество калькулируемого мышления. На мой взгляд, менталитет проявляется в вере, разуме, чувстве, воле и различных бессознательных установках каждого отдельного члена определенной общности, сформированной языком, воспитанием. Подобного рода общность выражается посредством категории «мы». Сопоставление «мы» — «они» является важнейшим фактором формирования идентичности как одной из основ национального менталитета.
— Давайте попробуем коротко охарактеризовать основные черты русского менталитета?
— Менталитет русского, как и любого народа, обладает характеристиками бинарности, т. е. единством противоречивых свойств. У русских, может быть, это выражено сильнее, чем у других народов. С одной стороны, это высшие проявления человеческого духа; с другой — бездна низости. И то и другое в народе присутствует всегда. Ключевая проблема состоит в том, сколько людей сделали выбор в направлении соблюдения десяти заповедей, а сколько — выбор противоположный. И наконец, сколько есть людей, которые не задумываются о выборе между Добром и Злом, живут по правилу «куда кривая вывезет»… Но русских отличает одно очень ценное качество: если большая беда, то — помогаем всем миром.
— И все же наш недавний исторический опыт свидетельствует: если государство устраняется, то мы сами по себе, без корсета Закона и норм — как в США, Европе — превращаемся в гуляй-поле?
— Если государство устраняется, гуляй-поле образуется где угодно, в самой цивилизованной стране. Америка здесь — весьма выразительный пример. Я имею в виду тот случай, когда известный город был сметен тайфуном, и законопослушные граждане потеряли человеческий облик, устроив сами себе настоящий ад. Мне трудно представить подобную ситуацию у нас, в России. На уровне менталитета конкретного человека всегда существует проблема выбора, и каждый ее решает по-своему. Вот вам хрестоматийный пример о двух братьях-близнецах. Один из них стал изобретательным преступником, другой — изобретательным криминалистом. Склонность к изобретательству могла быть передана по наследству, а дальше — вопрос выбора. Унаследованные качества — это всего лишь камни, которые могут быть использованы, а могут быть и отвергнуты строителем. Сейчас часто бывает, что человек в себе вообще ничего не строит, а только разрушает. Это тоже выбор.
— Выходит, судьбы народов и государств зависят от качества критической массы людей, сложившейся в обществе в тот или иной исторический момент?
— Проблема в том, какие качества становятся преобладающими в тот или иной период времени и по какой причине. Какие качества менталитета были ведущими в период Смуты 1588-1612 годов или катастроф 1917-го и 1991-го? В 1612 году Смуту преодолели. После 1917-го построили великое государство. В 1991 году… Чего мы хотели, какими были тогда? Наивными? Растерянными? Доверчивыми? Доверились лжепророкам. Получили… по нашей вере.
Здесь уместно задуматься о зрелости и инфантильности менталитета. Зрелость предполагает преобладание «могу» над «хочу». Там, где «могу», — всегда анализ и рефлексия. Там, где преобладание «хочу», — инфантильность, потребительство и конфликт с реальностью. Практически все СМИ работают на это «хочу».
Необходимое условие развития русского менталитета — это адекватное знание не только об окружающем мире, но в первую очередь о самих себе, о наших несовершенствах и пороках. Замечательный историк и писатель, профессор психиатрии П. И. Ковалевский писал, что главное в русских — ссоры, свара и вражда между собою. Он считал, что последнее качество является для славян прирожденным. Здесь необходимо заметить, что Ковалевский не являлся русофобом. Это был убежденный патриот России. Другой человек, которого трудно заподозрить в нелюбви к России, — Тихон Архипович, знаменитый юродивый времен краткого правления Петра III. Он так характеризовал взаимоотношения людей в нашей стране: «Нам, русским, не надобен хлеб — мы друг друга едим и тем сыты бываем». Мне кажется, это весьма значимая и универсальная характеристика.
— Такая ли уж универсальная? Взять хоть историю Англии — сплошные интриги, свары. Есть что-то более важное, что нас губит.
— Англия — остров. Это очень важно! И у людей, живущих на острове, особая психология. Их обособленное «мы» веками противостояло враждебному континентальному «они». Полистайте Эмиля Бутми, его «Политическую психологию английского народа в XIX веке», опубликованную в 1907 году.
…Думаю, нас еще губит сегодня отсутствие смысла, идеи. К тому же мы, вместе со всем современным человечеством, пережили столько ценностных сломов! Это же очевидная всепланетная тенденция: общество потребления, цивилизация инстинкта. Торжество «грядущего хама».
У апостола Павла в Послании к Филиппийцам находим: «…их бог — чрево, и слава их — в сраме: они мыслят о земном»…
Как только мы останавливаемся в неистовом пожирании друг друга и обретаем понимание, а главное, чувство общей цели, которая у нас должна иметь обязательно надличностный и не экономический, надматериальный характер, мы становимся способными творить чудеса. Почему, когда говорим о Великой Победе, мы испытываем чувства единения, гордости? Кроме уже известных причин, еще и потому, что мы в первую очередь смогли преодолеть тогда свои свары.
— К сожалению, у большинства жителей России пока нет понимания, что проблема возрождения страны тесно связана с ростом национального самосознания и достоинства ее граждан.
— Каждый великий народ с момента своего становления преодолевает развернутую во времени систему кризисов, разрешая которые он становится субъектом своей истории.
Сегодня ведется провокационная работа против нашей субъектности. Имею в виду все эти упорные разговоры о том, что русских как народа не существует… При всех искажениях в национальной политике СССР свою русскую субъектность мы все-таки имели. Посредством в первую очередь языка, русских традиций и обычаев, великой русской культуры и нашей уникальной истории. Посредством, наконец, нашей Великой Победы. Проблема в том, что все это наше еще не стало достоянием большинства или хотя бы некой критической массы. А ведь субъектность — такое качество менталитета, такая его сторона, которая развивается и крепнет в постоянных духовных усилиях. Субъектность — это еще и знание себя, понимание своих «хочу», «могу» и «должен». И это всегда ответственность… Но позитивные процессы уже идут. Нам бы только 10-15, лучше 20 лет мирного времени. Нам надо успеть!
В этой связи одна из наиболее значимых проблем: народ и власть. Когда власть и народ — не враждующие стороны, как бывало практически всю нашу историю, то и субъектность такова, что ей не грозят никакие чудовищные разломы.
Хочу выделить и еще одну важную вещь. Как трактуется безопасность? Если в двух словах, это защита от угроз, то есть оборона. Нас бьют, а мы защищаемся. Почему бы не сформулировать по-другому? Безопасность — это достижение конкретных целей. Парадокс ситуации в том, что, несмотря на целый ряд проблем, есть шанс на завершение процесса формирования русской нации посредством национального возрождения. Я не знаю, как это будет происходить. Это процесс естественный, как приход весны. Нация ведь молодая. Русский национализм сейчас — этот стихийный и в чем-то наивный протест униженного самосознания, попранной справедливости — провокационно приравнивается к фашизму, тогда как к другим национализмам, особенно антирусским, отношение весьма снисходительное. Наконец, истории русского мира некоторые вообще пытаются отказать в праве на существование, подменяя ее абстрактно-«российской».
Россия — исторически многонациональная страна. Факт очевидный и никто с ним не спорит. Но мы практически не слышим о том, что за последние 400 лет Россия вновь стала страной русских — нас более 80%. Примерно как французов во Франции, немцев в Германии, ханьцев в Китае или евреев в Израиле. Цифра 80%, по стандартам ООН, позволяет говорить о мононациональном государстве. Доминантой ментальной динамики за последние годы в России стало начало возрождения именно русского национального самосознания. Не сбываются и прогнозы относительно уменьшения роли национального фактора в мире в связи с процессами глобализации. Наблюдается выраженная тенденция этнизации в т. н. «развитых» странах, где иммигранты живут вполне обособленно.
Мы становимся свидетелями того, как лавинообразно усиливается влияние этнических процессов на ход истории. Параллельно в нашей стране, ищущей идейные основания развития, национализм активно проявляет себя в различных формах: бытовой национализм, национал-экстремизм, этнонационализм, имперский национализм и т. д. Видимо, в кризисные периоды как форма ментальной самозащиты обостряется чувствительность людей к национальной теме. С другой стороны, витиеватая и пустая риторика о «суверенной демократии» не воспринимается массами русских людей, для которых национальные интересы — это показали события в Кондопоге — ассоциируются с более важными сторонами жизни: несправедливостью, бедностью.
Важной вехой в поисках ответа на вызовы мобилизованной этничности стал X Всемирный русский Собор. Итоги соборного обсуждения убедительно свидетельствуют: не самоизоляция православной традиции и не противопоставление духовных традиций, а полицветье традиционных для России конфессий на основе «вечного нравственного закона… не зависящего от культуры, национальности, жизненных обстоятельств», — основа ответа России угрозам XXI века.
Для нашего разговора самым интересным является современный этап исследований в области менталитета. Он начался в 90-х годах XX века и связан с информационной революцией и ускорением процесса глобализации. На этом этапе феномен менталитета стал рассматриваться заинтересованными операторами глобальной политики и большого бизнеса не только как объект изучения, но в первую очередь как объект модификации и управления. Начался непредсказуемый и опасный процесс превращения воздействия на менталитет в эффективный бизнес и в политическую технологию.
Сегодня уже мало кого удивляет тот факт, что менталитет народа и его руководителей также стоит в ряду первоочередных направлений деятельности стратегической разведки США. В приведенном Вашингтоном Плэттом перечне важнейших элементов информации стратегической разведки состоит «информация, включающая сведения о населении, религии, образовании, национальном духе народа», а также «информация относительно различных деятелей». Плэтт считает, что «знание характера народа имеет не меньшее значение, чем знание экономических и политических вопросов для объяснения таких явлений, как быстрая капитуляция… Нет другого более важного для предвидения фактора, чем знание духа народа. Учет этого фактора является одним из девяти принципов информационной работы разведки».
По данным многолетних исследований Б.Л. Прозорова, «политико-прикладная деятельность американских «мозговых» центров в 1990-е годы заключалась в нацеленности их работы по обеспечению правительственной версии концепции российского «перехода» к американскому варианту демократии и рыночных отношений» на фоне «активизации Западом информационной войны и тайных операций против нынешнего режима власти в России».
В начале 1990-х годов новые правители России столкнулись с проблемой молчаливого сопротивления либеральным преобразованиям. Эту проблему стали называть специфической «советской ментальностью». Именно тогда особенности русского и советского менталитета стали широко обсуждаться и представителями различных направлений общественных наук.
— Бывало ли такое в истории и с кем, когда происходила прямая агрессия на ментальное поле какого-либо народа?
— Конечно, бывало: окатоличенные сербы — хорваты, омусульманенные сербы — боснийцы. Единый народ, расколотый по линии веры.
Видите ли, я считаю, что если исследовать корни любой проблемы, то мы всегда выйдем именно на линию веры. «Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом». Это тоже апостол Павел, Послание к Евреям. По глубине и масштабу этого определения я пока не нашел ничего подобного. Менталитет вырастает из веры. Именно через доверие к своим родителям, воспитателям и учителям мы осваиваем окружающий нас мир. Первые годы в освоении жизненно необходимых знаний начинаются с веры и лишь потом, за верой, следует личный опыт. Только верой усвоив базовые ценности, человек сможет дойти до переднего края нового знания. Вера в качестве базисной психической функции выступает своего рода стержнем, на который нанизывается вся структура личности, если шире — вся структура национального менталитета, политическая структура и т. д. В то же время, самый серьезный и глубинный раскол происходит именно по линии веры.
В России психологические установки православия свойственны как религиозным, так и большинству мирских, светских людей. То обстоятельство, что многие десятки поколений наших предков в своей жизни ориентировались на одни и те же постулаты веры, а затем и руководствовались ими, неизбежно сказалось известным образом на внутренней жизни или психике последующих поколений, сформировав русский национальный менталитет.
Реальной альтернативой возможному развалу страны может быть последовательная и терпеливая, рассчитанная на долгий срок, реставрация исконной системы ценностей, восстановление в ключевых сферах политики структурных установок православной веры, которые в перспективе позволят снять разрушительное напряжение извечной русской свары. В сходном положении с нами оказалась атеистическая Франция после Наполеона. Порядок и законность в стране были восстановлены благодаря реставрации христианской политики. Я отдаю себе отчет в том, какое острое неприятие может вызвать такой подход.
Совсем недавно в Париже князь А. А. Трубецкой высказал мне идею, которую, впрочем, сразу же назвал утопической. По его мнению, мы, русские, вновь совершим невиданный подъем и прорыв в новое измерение жизни, если хотя бы в малой мере возьмем на себя крест монашеского послушания. Добровольно. Конечно, сейчас не так много людей, способных к нравственному самоограничению. Но они есть и постепенно число их растет. Пока над нами господствуют мотивы сегодняшнего дня, мы утрачиваем чувство исторической и надысторической перспективы, трансцендентность мышления. Мы слишком далеко ушли от истоков веры наших предков, которые создали великую русскую цивилизацию. Но, если мы начнем возвращение к ценностям нашей традиционной культуры, мы все преодолеем. Чтобы лучше понять смысл русскости, вспомним слова нашего замечательного писателя М.М. Пришвина: «Истинное христианство начинается там, где выбор: отдать эту радость бытия или лишить ее другого».
— Сегодня много говорят о способах и формах целенаправленного воздействия на массовое сознание. Насколько действенны эти технологии?
— Если коротко говорить о технологиях разрушения нашего ментального мира — это западная в ее американском варианте массовая культура, которую 3. Бжезинский называет одним из мощнейших видов оружия США в борьбе за мировое лидерство: буржуазные стандарты потребления, музыка, символы, секс-символы. Однако я не считаю тему технологий актуальной. О них уже столько сказано и написано! Но вот парадокс: знание этих технологий и технологий защиты от них ожидаемого результата не дают. Почему? Потому, что они, эти контртехнологии, могут дать ожидаемый защитный эффект — опять же — только при наличии духовного иммунитета, когда вместо «потока чувств» будет наконец доминировать ясность сознания. Благоверному князю Александру Невскому принадлежат слова: «Не в силе Бог, а в правде». Не в технологиях наша сила, не в поисках сиюминутных выгод и сытости, а во внятном понимании и в одухотворенном представлении образа желаемого будущего и его соотнесении с нашими исконными ценностями и верой.
Россия: Третье тысячелетие.
Вестник актуальных прогнозов. 2007. № 14. С. 26-28.
