«Эти глаза напротив…», «Падает ли снег, льёт ли тёплый дождь…», «Быть может, ты забыла мой номер телефона?..», «Говорят, что некрасиво, некрасиво, некрасиво отбивать девчонок у друзей своих…», «Позвони мне, позвони!..» — эти слова из популярных песен 60-80-х знакомы, конечно, каждому. В те, не такие уж и далёкие годы, эти песни звучали повсюду: из репродукторов, с экрана телевизора, на танцевальных площадках и почти в каждом ресторане. Их исполняли лучшие певцы того времени: М. Магомаев, А. Пугачёва, В. Ободзинский, Ю. Антонов и многие другие. Интересно, что и сейчас, в двадцать первом веке, эти песни исполняет (причём, с удовольствием) и молодёжь, а слушатели с удовольствием им подпевают!
В чём же секрет этих песен? Думаю, они запомнились не только яркими мелодиями талантливых композиторов, но и самими текстами: тёплыми, задушевными, очень жизненными и понятными каждому слушателю сюжетами.
А теперь чуть подробнее. Все помнят, конечно, что музыку этих песен писали большие мастера: Арно Бабаджанян, Юрий Антонов, Давид Тухманов, Евгений Птичкин, Александр Зацепин. А вот кто создавал тексты к этим песням, помнят, возможно, не все. А этот поэт был так же популярен в те годы, и чаще всего именно к нему обращались и композиторы, и певцы, когда нужен был хороший текст для песен. И создавал их в те годы, в основном, один и тот же человек: Олег (Онегин) Гаджикасимов, о котором и хочу рассказать сейчас. А судьба его оказалась очень необычной, да и непростой, в чём вы сами убедитесь…
Нестандартным было уже одно его имя: Онегин! Родился он в очень культурной аристократической азербайджанской семье. Из этого древнего рода вышли многие известные люди: врачи, архитекторы, учёные. А вот имя такое дала будущему поэту его мать, большая поклонница творчества А.С Пушкина, так как любимый её мальчик родился в год 100-летнего юбилея со дня рождения великого поэта. А самым любимым произведением его матери был роман «Евгений Онегин» и одноименная опера П. И. Чайковского. Этому обстоятельству мальчик и был обязан столь необычным именем. Правда, друзья стали звать его проще — Олег, хотя подписывал он свои тексты всё же «Онегин Гаджикасимов».
Многие думали, что это просто двойная фамилия. Родился наш Онегин-Олег в Азербайджане, в Баку, а вот учиться поехал в Москву, в Литературный Институт им. Горького — престижнейший вуз тех лет. Там же начал писать и свои стихи для эстрадных песен, которые очень быстро становились популярными. Появилась семья, росла слава и необыкновенная, просто фантастическая известность поэта. Онегин-Олег имел буквально всё: материальный достаток (деньги сыпались как из «рога изобилия», большое число друзей и поклонников (в том числе, и женского пола), и невероятную всесоюзную популярность. Он был принят в лучших домах Москвы того времени, да и не только Москвы. Всюду желали его видеть, все знали, пели и любили его песни. Казалось, он должен был быть очень счастлив…
Но это было не совсем так. И я была очень удивлена, когда однажды музыкальный редактор, моя добрая знакомая Анна Качалина, ближайшая подруга Анны Герман, сказала мне как-то, что Олег Гаджикасимов (также её старый друг, ибо Качалина «вела» тогда в Москве всю песенную эстраду, и знала, конечно же, всех) хочет встретиться со мной по какому-то очень важному поводу.
«Но ведь я не пишу эстрадных песен!» — помнится, сказала я с удивлением. Готовясь тогда к экзаменам (я заканчивала в Москве «серьёзный» композиторский факультет»), о песнях в то время совсем не думала. Однако Качалина настояла, и мы с Олегом всё же встретились. Вспоминаю, как предо мной появился довольно грузный, восточного вида мужчина, полноватый и вполне светский. Впрочем, глаза его были несколько грустны, что никак не вязалось с внешним обликом. Но он показался мне тогда всё же слишком уж светским, слишком «земным», и я старалась лишний раз не смотреть на него (позже выяснилась, что он, привыкший ко всеобщему вниманию, был несколько удивлён этим). Но более него самого была удивлена я, а именно тем обстоятельством, что Олега, как оказалось, очень интересовали религиозные христианские темы. Ведь по рождению он был мусульманином!
За чаем выяснилась и та причина, по которой Олег хотел встречи: его заинтересовала книга белорусского писателя Алеся Яскевича, бывшего баптиста, жившего в Минске, и писавшего на религиозные темы; его книги я давала читать Качалиной, а он, в свою очередь, брал их у неё. Напомню, что в те «застойные», как принято сейчас говорить, времена религиозной литературы, как таковой, почти не было, это было величайшим дефицитом. Узнав, что я хорошо знакома с этим писателем, Олег выразил желание познакомиться с ним.
«Неужели это возможно?» — спросил он. На что я ответила: «Почему бы и нет? У меня скоро каникулы и я как раз собираюсь поехать в Минск». Вскоре мы с ним купили билеты на поезд и оказались в Минске, а потом и в гостях у верующего писателя, книги которого так поразили нашего Онегина. Видимо, он не предполагал, что среди советских писателей могут быть и такие, а в Москве их попросту не встретил.
Большой получился тогда разговор; долго и очень серьёзно разговаривали между собой мужчины, а результатом этого стало решение Онегина креститься в православную веру. Тогда встал новый вопрос: а где? Ведь «засвечиваться» Гаджикасимову, как человеку известному, нигде не хотелось, да он и не хотел никакой «шумихи». Я вспомнила о своём давнем знакомом, ставшим недавно священником, отце Андрее Гаранине, связались с ним, и решили втроём, вместе с писателем, поехать к нему на службу. А ехать-то пришлось очень далеко, пересаживаясь с автобуса на автобус: молодого батюшку послали служить в какое-то отдалённое село, а потому и добирались мы туда очень долго. И вот там-то, на дальнем хуторе, и состоялось крещение нашего азербайджанца, с тем же, данным москвичами, именем Олег (таковым было его желание). Я стала его крёстной матерью (хоть и была намного моложе его), а новый друг Олега, писатель Алесь Яскевич, его крёстным отцом. После крещения Олег был молчалив, задумчив, что-то долго обдумывал, мы не мешали ему…
Вскоре он вернулся в Москву, а я осталась в Минске. Это было летом 1985 года, к этому времени я уже закончила свою учёбу и в Москве бывала только наездами. Об Олеге не беспокоилась, просто была рада за него: ведь он исполнил давнюю свою мечту. Как оказалась, он давно уже искал Истину и нашёл её именно в Православии.
А потом наш Олег «пропал»… И никто из коллег ничего не знал о нём. Пыталась искать его и я, но безуспешно. Об этом периоде рассказывал наш знаменитый певец и композитор Юрий Антонов в документальном фильме «Храм для Онегина. После славы», вышедшем снятом уже после кончины Олега. «Ну, не может же человек просто так пропасть! А ведь мы все давно уже не знаем, где он?..» — говорит очень эмоционально Антонов в своём интервью журналисту.
Ответ на этот вопрос пришёл позже: Олег Гаджикасимов распрощался с мирской жизнью и ушёл в монастырь. Навсегда. Ушёл сознательно, обдумав всё, рассчитавшись со всеми своими долгами и делами, оставив буквально всё, ничего не взяв с собой. Ушёл в недавно открывшуюся заново Оптину пустынь, древнейшее святое место на Руси. Что и говорить, шума по этому поводу среди московской творческой элиты было немало. Только я не очень удивлялась этому, уже неплохо зная Олега. Новый мир открылся ему, новые ценности жизни, и он без сожаления оставил всю эту творческую богему… Случилось это в 1988 году, спустя три года после крещения. И было Олегу тогда уже за 50 — вполне зрелый возраст для человека. Новое имя получил он в новой своей жизни — иеромонах Симон.
Забегая вперёд, скажу, что Олег шёл всё выше и выше по пути своего духовного развития. О своей былой славе и бурном прошлом не упоминал вовсе, записывался под другим именем, выполнял самую простую работу. Позже получил место священника на сельском приходе. Слава его росла, но уже другая: со всей России ехали к нему за советом, утешением, поддержкой, отмечая его ум, мудрость, образованность и, вместе с тем, удивительную простоту в общении. Люди почитали его как старца, он и становился таким: глубоким немногословным молитвенником.
Себя не щадил, жил очень просто, ничего не требуя. Позднее принял схиму. Ею в Православии называется высшая монашеская степень, которая требует от монаха принявшего её, соблюдения суровых аскетических условий. Нередко схимниками становились монахи уже перед смертью. Порой схиму принимали и русские цари. Иван Грозный, например.
А нашего друга ждало новое и последнее испытание в жизни: у него обнаружили рак. От лечения он отказался, приняв эту болезнь как наказание за прежнюю греховную светскую жизнь… Его духовные чада вспоминали, что сапоги – единственная обувь, которую он неизменно носил, часто были полны крови, но он мужественно терпел всё, что было ему ниспослано Богом. Наш прежний Олег стал настоящим подвижником веры.
Покинул он наш грешный мир в 2002 году, в возрасте 65-ти лет, и был похоронен у себя на приходе, на простом сельском кладбище. Я долго и горько плакала, узнав о его кончине, но общие наши друзья утешали меня — ведь он обрёл мир и покой в своей душе и совсем по-другому послужил людям. Ну, а нам, оставшимся здесь жить, он оставил свои песни, которые до сих звучат в эфире и на концертах, и по- прежнему любимы народом.
В этой статье я впервые рассказала о том, что случилось в жизни Олега в 1985 году, о его крещении у нас, на белорусской земле, в простом белорусском селе. Об этом ни он, ни я никогда не рассказывали публично. О том моменте, изменившем всю его жизнь. А когда закончила свои воспоминания и взглянула на календарь, была поражена: это было 30 июня, день ухода из жизни нашего Олега, иеросхимонаха Симона, схимника Силуана (последнее его имя).
И мне показалось, что он послал мне свой знак, свою благодарность за память. Царствия тебе Небесного, незабвенный наш друг: ты оставил такой глубокий след в наших душах…
Валентина Серых, музыкант и журналист.
30 июня 2017 года,
г. Минск.
